В свете
существующего права и в рамках Устава ООН можно представить две теоретические
ситуации, в которых применима гуманитарная интервенция.
Первая включает в себя использование вооруженной силы
в ситуациях, когда правительство систематически и крупномасштабно нарушает
права человека или, говоря иным языком, где правительство подвергает свое
население систематической политике террора (к примеру, бывший режим Красных
кхмеров в Камбодже). Вторая может быть описана как ситуация, при которой
население сталкивается с потерпевшим крах правительством, тотальным хаосом и
анархией, вытекающими из данной ситуации и ведущими к этническим, религиозным
или/и гражданским волнениям вследствие нарушения прав какой-либо части граждан
("failed state").
Гуманитарная интервенция, по определению,
подразумевает использование вооруженной силы и отсутствие необходимости в
действительном согласии законного правительства на проведение действий,
предпринимаемых третьей стороной — государством или группой государств. Эти правовые требования, или составляющие
элементы, являются по своей сути совокупными. Если один из элементов выпадает,
то операция может тем не менее квалифицироваться как обеспечивающая
"гуманитарную помощь", но не может характеризоваться как гуманитарная
интервенция.
Традиционные миротворческие операции ООН не
подпадают под доктрину гуманитарной интервенции. До сего времени миротворческие
операции ООН всегда предпринимались с согласия государства, на его территории и
на основе соглашения с ООН. Тенденция, существующая в Секретариате ООН и
заключающаяся во введении понятия вроде "операции по прекращению огня
или/и по наблюдению", не только выходит за пределы традиционного
миротворчества, но и, более того, может основываться на предыдущих
соглашениях по прекращению огня, достигнутых соответствующими сторонами.
Совет
Безопасности имеет право вводить принудительные меры, согласно статье 42, если,
как отмечено в статье 39, злодеяния и другие систематические или массовые
нарушения фундаментальных прав человека внутри государства представляют собой
угрозу миру или затрагивают поддержание или восстановление международного мира
и безопасности.
У Совета есть
два пути в рамках статьи 42: он может принять принудительные меры, санкционируя
проведение военных акций, или же может дать согласие государствам — членам ООН
прибегнуть к использованию вооруженной силы. Из-за отсутствия особых
соглашений, предусмотренных в статье 43 Устава, Совет не будет прямо решать
вопросы о принудительных мерах военного характера, если не доказана их
эффективность, возможность и политическая осуществимость в данной конкретной
ситуации.
Если санкция на принудительные меры
предоставляется государствам-членам, то какая-либо отдельная страна не должна
сама прибегать к вооруженной силе для исправления ситуации в соответствующей
стране (хотя принудительные меры являются обязательными и для соответствующей
страны и для других государств). Это является лишь "рекомендацией, которая
подтверждает законность использования вооруженной силы, что запрещено в других
случаях статьей 2 (4) Устава"
После
разрушительной второй войны в Персидском заливе Совет Безопасности принял
десятью голосами "за" и тремя "против" (Куба, Йемен и
Зимбабве) при двух воздержавшихся (Индия, Китай), гуманитарную Резолюцию Совета
Безопасности № 688 от 5 апреля 1991 г. Для многих аналитиков данная
резолюция являет собой целую веху в деятельности Совета Безопасности в духе
Устава: по их мнению, резолюция обеспечивала прочную правовую основу для
вмешательства сил союзников, создания "безопасных портов" и введения
"зон запрета для полетов". Согласно этим мнениям, резолюция
санкционировала первую операцию в духе главы 7 для целей гуманитарного
характера: вопиющие нарушения прав человека и варварские действия против
гражданского населения (главным образом против курдов на севере страны),
проводимые правительством Ирака, и доказала свою первостепенность по отношению
к доселе неприкосновенному принципу суверенитета.
Если глубоко задуматься над данной проблемой,
то можно поставить под сомнение возможность создания союзниками
"безопасных портов" и введения "зон запрета для полетов",
основывающихся на резолюции. Другими словами, взгляды на Резолюцию Совета Безопасности
№ 688 до сих пор отражают старые дискуссии между "реалистами" и
"теоретиками", или между сторонниками права на гуманитарную
интервенцию и теми, кто утверждает, что данное право не существует в
международном праве в период после принятия Устава.