46. Утрехтський мир 1712 р.

Война за испанское наследство и начало упадка международного значения Франции.

Со второй половины царствования Людовика XIV начи­нается новый период дипломатической истории Европы, кото­рый был ознаменован постепенным усилением международ­ной роли Англии и ее борьбою с Францией за первенство в гра­беже колоний. Важнейшим этапом этой борьбы была война за испанское наследство (1701—1714 гг). Она была начата как династическая война, но фактически превратилась в первое огромное столкновение между Францией и Англией за господ­ство на море и в колониях.

Поводом к войне за испанское наследство послужила смерть бездетного Карла II Испанского. Людовик XIV считал себя наследником испанских владений. Это было самое богатое из наследств, когда-либо существовавших. Дело шло не только о нарушении «политического равновесия» в Европе в пользу Франции, но фактически о ее мировой гегемонии. Кроме самой Испании, «наследнику» — Людовику XIV — должны были достаться итальянские, нидерландские, а также многочислен­ные африканские и американские владения Испании.

Еще в 90-х годах XVII в. Людовик вел переговоры с дру­гими державами о дележе этого наследства. Англия и Голлан­дия охотно выслушивали его предложения в расчете пожи­виться богатой добычей. Но у испанского короля оказался еще один наследник — австрийский эрцгерцог Карл, который при­ходился внуком испанскому королю Филиппу III. Людовик рассчитывал, заинтересовав Англию и Голландию, выступить с ними единым фронтом против притязаний Габсбургов и, таким образом, предотвратить возможную антифранцузскую коалицию. Послы Франции в Лондоне и Гааге убеждали англичан и гол­ландцев в том, что вступление на престол Испании одних только Бурбонов или только Габсбургов нарушит европейское равновесие. Французский посол в Вене настойчиво убеждал им­ператора разделить Испанию между претендентами во имя со­хранения европейского мира. Французские дипломаты добились весьма существенных результатов. В 1698 и 1700 гг. были за­ключены два соглашения о разделе Испании — оба, само со­бой разумеется, втайне от самого испанского короля Карла II. Можно легко себе представить его негодование, когда он узнал, что делалось за его спиной. Вначале Карл, в пику Франции и империи, решил облагодетельствовать своим наследством даль­него «бедного родственника» — курфюрста Баварского. Но тот, семилетний мальчик, внезапно и по неизвестной причине умер. Тогда Карл II решил передать все наследство, но обязательно целиком, французскому принцу: он правильно рассчитывал, что французский принц во главе нерасчлененной Испании лучше, чем раздел страны. К этому решению короля толкали французская дипломатия и сами испанцы, ибо, говорит историк Минье, «национальная партия ненавидела австрийцев, потому что они уже давно находились в Испании, и любила французов, потому что они еще не вступали в Испанию». 2 октября 1700 г. Карл II, посоветовавшись со своим духовником, богословами, юристами и самим папой, подписал завещание, которое переда­вало после его смерти Испанию со всеми ее владениями в Ста­ром и Новом Свете внуку Людовика XIV герцогу Филиппу Анжуйскому. 1 ноября того же года король умер. Людовик XIV оказался перед двумя возможностями, созданными его соб­ственной дипломатией и прямо противоположными друг другу. Принятие наследства означало войну почти со всей Европой. Непринятие его и верность договорам о разделе, заключенным с Англией, Голландией и императором, могли вызвать войну с Испанией, не желавшей, естественно, подвергнуться разделу. В конце концов взяло верх честолюбие короля и его ближай­ших советников, среди которых уже не было крупных людей первой половины царствования. Слова испанского посла при французском дворе, будто «Пиренеи уже почти развалились», были подхвачены и приписаны самому Людовику XIV; король будто бы сказал: «Нет больше Пиренеев!»

Ни Англия, ни Голландия не были намерены воевать с ко­ролем французским, предпочитая мир опасностям войны и на­рушению торговли. Они удовольствовались торжественным обе­щанием Людовика XIV, что Испания никогда не будет соеди­нена с Францией. Но последующее поведение французского правительства как будто подтверждало самые худшие предпо­ложения. В начале 1701 г. Людовик XIV особой грамотой при­знал права Филиппа V на французский престол, ввел француз­ские гарнизоны в крепости нидерландских провинций Испании и приказал испанским губернаторам и вице-королям повино­ваться ему, как своему государю. Сторонники войны в Нидер­ландах и в Англии подняли вопль, упрекая Людовика XIV в том, что он добился у них согласия на предоставление ему части наследства, а на самом деле захватил его полностью. Виль­гельм стал распускать слухи, что Людовик XIV намеревается вмешаться в английские дела в пользу только что изгнанных [13 Англии Стюартов. Людовик XIV со своей стороны, казалось, прилагал все усилия к тому, чтобы сделать эти слухи правдо­подобными. Он навестил умиравшего во Франции бывшего английского короля Якова II и дал ему торжественное обещание, что признает за его сыном королевский титул, вопреки собственному за несколько лет до этого официальному призна­нию королем Вильгельма III. Узнав об этом, палата общин во­тировала субсидии на войну. Еще более воинственно был в это время настроен император. Международная обстановка каза­лась ему чрезвычайно благоприятной для нанесения решитель­ного удара Бурбонам, вековым врагам дома Габсбургов. Турец­кая опасность для императора миновала: незадолго до этого он заключил мир с турками (в Карловицах в 1699 г.). Его дип­ломатическая агитация среди германских князей, раздражен­ных хозяйничаньем французов в Германии, тоже увенчалась успехом: они изъявили готовность помочь императору. Поло­жительный ответ дали также Дания и Швеция; они боялись гегемонии Франции еще со времен Вестфальского мира. Впро­чем, начавшаяся почти одновременно с войной за испанское наследство Великая Северная война отвлекла их силы на северо-восток, и никакой помощи от них император не получал.

Дела в Европе принимали неблагоприятный для Франции оборот. Снова была восстановлена коалиция 80-х годов XVII в„ когда против Франции была почти вся Европа. Начавшаяся весной 1701 г. война была неудачна для Франции. Она кипела на четырех театрах сразу: в Италии, Испании, Нидерландах II в прирейнской Германии. За сомнительными успехами Фран­ции в первый ее период (1702—1704 гг.) последовали годы по­ражений и тяжелых неудач. Истощенная прежними войнами, страна голодала в эти годы (1704—1710) и восстаниями камизаров-протестантов Севеннских гор выражала свое крайнее негодование. В последний период (1710—1714 гг.) французам удалось несколько поправить военные дела. Это позволило Лю­довику XIV заключить не слишком унизительный для Фран­ции мир.

Вторая половина царствования «короля-солнца» была бедна выдающимися людьми и военными талантами. Жи­вые силы страны стояли вне официальных кругов начавшей Дряхлеть блестящей монархии. Между тем на стороне ее про­тивников были выдающиеся дипломаты и генералы: Виль­гельм III Оранский, Мальборо — в Англии и даровитый австрийский полководец принц Евгений Савойский. Людовик XIV мечтал теперь только об одном — как бы выйти из войны с не совсем ощипанными перьями.

Помогли разногласия и противоречия в среде его врагов. Дипломаты Людовика XIV почти после каждой кампании пы­тались завязать сношения с голландцами, убеждая их в том, что англичане собираются захватить Ост- и Вест-Индию, а Габсбурги, завладев Испанией, хотят восстановить империю Карла V и ее былую гегемонию в Европе. Голландцам нужно было лишь обезопасить себя со стороны Франции и продолжать свои торговые дела; поэтому они добивались только выгодных торговых договоров и установления так называемого «барьера», т.е. права держать гарнизоны в нынешней Бельгии, принад­лежавшей тогда Испании. В общем они не склонны были вести дальше дорого стоившую войну.

Англичане каперствовали в это время на море, успели за­хватить ключ к Средиземному морю—Гибралтар (1704 г.) — и навязали Португалии торговый договор (Метуэнский, 1703 г.), который подчинил Португалию Англии в экономическом от­ношении. На основании договора англичане получили право беспошлинного ввоза в Португалию своих мануфактурных из­делий, которые оттуда потоком контрабанды полились и в Ис­панию. В Америке бостонские и нью-йоркские колонисты за­хватывали одну за другой области новой Франции. Но глав­ные расходы войны падали на Англию; в Англии тоже крепли мирные настроения. Выборы 1710 г. дали торийское большин­ство, враждебное войне. Героя многих кампаний Мальборо об­винили в казнокрадстве, что было правдой. В 1711 г. (в ап­реле) умер император Иосиф I, и на престол был избран млад­ший его брат Карл, претендент на испанский трон.

При этих условиях угроза восстановления империи Карла V и нового расцвета Средней Европы (Германии и Италии), за счет которой выросли и Англия и Голландия, стала казаться вполне реальной. Империя, казалось, снова готова была вос­стать из гроба, заколоченного Вестфальским миром. К 1710 г. ставленнику французов Филиппу V Испанскому удалось, нако­нец, утвердиться в своем новом отечестве. Кампании 1711 и 1712 гг. не привели к победе союзников. Все эти обстоятель­ства, вместе взятые, побудили англичан первыми протянуть французам руку мира за спиной у своих союзников. Еще с ян­варя 1711 г. во Францию явился тайный агент английского правительства, предложивший заключить сепаратный мир без голландцев, «которые потеряли благорасположение короля». Предложение было принято. Дальнейшие переговоры велись настолько тайно, что в них не хотели посвящать даже англий­ских официальных дипломатов. Английские требования привез во Францию поэт Прайар с запиской, которая была помечена самой королевой Анной. В октябре изумленные союзники Англии, голландцы и немцы, прочли об условиях мира между Англией и Францией, смутно догадываясь о касавшихся их самих пунктах, которые, конечно, не были опубликованы.

Утрехтский мир. В феврале 1712 г. был созван конгресс в Утрехте. В результате долгих перегово­ров были подписаны мирные договоры: Утрехтский между Францией и Испанией, с одной стороны, Англией, Голландией, Бранденбургом и Савойей — с другой, II апреля 1713 г. и Раштадтский между Францией, Испанией и империей — 7 мар­та 1714 г. Оба договора имели огромное значение в истории Европы XVIII в.

Бурбонам было дозволено остаться в Испании, но с усло­вием, что король испанский никогда не будет одновременно ко­ролем французским. За это Испания должна была уступить:

1) Габсбургам — Неаполитанское королевство, Сардинию, часть Тосканы, Миланское герцогство и испанские Нидерланды;

2) курфюрсту Бранденбургскому— испанский Гельдерн (в Ни­дерландах); 3) герцогу Савойскому — Сицилию; 4) Англии — Гибралтар и укрепленный пункт на острове Минорка; Англия же приобрела гнусное «асиенто», т. е. исключительное права торговли неграми, предоставленное английской компании. Франция поплатилась небольшими отрезками территории в пользу Габсбургов в Нидерландах, вывела свои войска из Лотарингии и уступила незначительные земли на юге герцогу Савойскому. Наибольшие потери Франция понесла в Америке. Здесь ей пришлось отдать англичанам земли вокруг Гудзонова залива, Нью-Фаундленд и Акадию (земли к северу от реки Св. Лаврентия), заселявшиеся французскими колонистами еще с начала XVII в. Это было прологом к ликвидации француз­ских владений в Северной Америке. Для Англии наступал пе­риод полного ее преобладания на море.