После нескольких лет смут, связанных с малолетством Людовика XIII, власть в свои
крепкие руки взял кардинал Ришелье, первый министр и фактический правитель
Франции. Ришелье был типичным представителем интересов среднего и мелкого дворянства
того времени, когда дворянская монархия шла еще по восходящей линии. В области
внешней политики и дипломатии он был продолжателем «реалистической» политики
Генриха IV. Поиски «естественных границ» Франции, отражавшие все возраставшую
мощь французской монархии, и сохранение «политического равновесия», а проще
говоря, стремление ослабить Габсбургов — таковы были основы его дипломатии.
Думал или не думал Генрих IV о Рейне как восточной границе Франции, сказать
трудно. Некоторые из его современников приписывали королю подобные намерения.
Но у Ришелье мысль о Рейне выражена была совершенно ясно. В 1633 г.,
следовательно, уже после разгрома отечественных протестантов гугенотов (взятие
Ла-Рошели состоялось в 1628 г.), кардинал писал королю Людовику XIII, что если
король станет против австрийского дома на сторону протестантских князей
Германии, то они отдадут ему всю территорию до Рейна. Путь к Рейну лежит через
Лотарингию. Если она будет присоединена, можно постепенно распространить
владения Франции до Рейна и даже принять участие в дележе Фландрии, в случае,
если она восстанет против испанского владычества.
Ришелье понимал, что надо действовать не только оружием
и дипломатией, но и пропагандой. Время Ришелье во Франции ознаменовалось
появлением первой газеты, которую кардинал сразу же поставил на службу своей
политике. Кардинал старался и юридически обосновать свои притязания. Вскоре
появился памфлет под заглавием «Каково наиболее верное средство для того, чтобы
присоединить к Франции герцогство Лотарингское и Бар». «Император не имеет
никаких прав на территорию, лежащую по левую сторону Рейна, — заявлялось в
памфлете, — так как эта река в течение 500 лет служила границей Франции. Права
императора покоятся на узурпации». Орлим из казенных перьев, которое служило,
впрочем, кардиналу Ришелье не только за страх, но и за совесть, был публицист
Шантеро-Лефевр. Он доказывал, что древние франки завоевали Галлию, т. е.
огромное пространство, расположенное между океаном и Средиземным морем и
ограниченное рекой Рейн, Пиренейскими горами и Альпами. Это пространство издавна
известно под названием Галлии белгов, кельтов и аквитан. Шантеро-Лефевр
включал, таким образом, в состав Франции Эльзас и Лотарингию, Савойю, Ниццу, —
словом, все то, чем Франция завладела впоследствии, в пору своего могущества и
поенных успехов. Шантеро-Лефевр уверял, что мир Европы будет обеспечен, если
Франция получит все эти земли. В противном случае «Европа будет по-прежнему
под ударами того, кто, захватив территории и государства франко-галльской
короны, пытается похитить остальные, стремится поработить христианских
государей и создать пятую монархию с намерением поглотить весь Запад». Шантеро
намекал, следовательно, на политику Габсбургов. О том, как претворились на
практике эти теоретические размышления французских публицистов, говорят статьи
Вестфальского договора 1648 г., на долгий срок закрепившие расчленение
Германии. Сам Ришелье был не очень далек от проектов своих публицистов. В его
«политическом завещании» содержится такая фраза:
«Цель моего пребывания у власти заключалась в том, чтобы возвратить Галлии границы, предназначенные ей природой, вернуть галлам короля-галла, поставить на место Галлии Францию и повсюду, где была древняя Галлия, установить новую».