48. Антитерористична операція у Афганістані, проблеми міжнародної фінансової допомоги.

 

Идея воевать “на чужой земле и чужой кровью” преследует американских стратегов со времен Вьетнама. Массированные бомбовые удары, конечно, помогают умиротворить неугодные режимы, но это средство никогда не срабатывает на все 100%. В конце концов, в дело все равно приходится пускать пехоту, что в Ираке, что в Югославии, что в Афганистане.

Сегодня уже можно задать вопрос: почему американцы начали борьбу с терроризмом с Афганистана? Эта страна является чрезвычайно важным пунктом реализации американских военно-стратегических интересов: граничит с Индией и Ираном, особенно не желающие быть привязанными к политике Вашингтона; имеет границу протяженностью 2081 километра с бывшими советскими республиками, которые объявлены зоной национальных интересов США; и, пожалуй, самое главное: в случае закрепления в этом государстве американцы впервые выйдут к сухопутной границе Китая (76 км), главного и наиболее сильного противника Америки, несмотря ни на какие заявления в ходе Шанхайского Саммита. В недавнем историческом прошлом США уже пытались оседлать этот регион через Багдадский пакт (СЕНТО). Сегодня США рассматривает возможность создания американских баз в районе Мазари Шарифа и других районах Афганистана, а также, не исключено, и в бывших советских республиках (очень хочется попасть в Среднюю Азию). Ах, эта американская простота. Военные базы в Боснии, в Косово, а теперь в Центральной Азии. И везде интересы.

Оказание помощи американцам в их войне в Афганистане под видом борьбы с международным терроризмом привело к тому, что они теперь прочно обосновались на юге постсоветского пространства и вплотную придвинулись к российским южным границам. Опыт Югославии убедительно показывает, что Вашингтон не намерен быстро покидать те места, куда ступил ботинок американского солдата. В целом, если посмотреть на карту, видно, что Россия уже практически находится в кольце американских и натовских баз. Остались еще страны Балтии. Но это, надо понимать, дело времени. Но так и должно быть. Даже встреча президентов Путина и Буша не дали ответа на многие вопросы, которые незримо присутствуют при их встрече. Соглашения Путина с Бушем важны. Но, к сожалению, сегодня США и Россию связывает не общая цивилизация, а связывает “террорист” бен Ладен.

Здесь уместно напомнить, что Запад, до последнего времени, никогда не считал Россию таким союзником. Тактический военный союз против конкретного врага - это пожалуйста. Формула этого союза известна: "воевать до последнего русского солдата". А своих солдат Россия никогда прежде в европейских войнах не жалела. И Запад ценил Россию за то, что она "другая", что в ней ничего не стоит человеческая жизнь, за то, что русские цари могут делать то, чего не могут западные лидеры: реками лить кровь своих подданных. За это Россию ценили в трудную минуту, за это ее боялись или презирали, когда трудная минута проходила. Но пока Россия не послала своих солдат в Афганистан, а это уже позиция. Чему все закончится, осталось ждать недолго, ибо у США одни цели, а у России другие.

Нынче четко просматривается целевая установка Вашингтона утвердить прочное влияние США на Среднем Востоке и в Средней Азии и тем самым не допустить укорениться в государствах Средней Азии влияния России.

Проникновение США на Средний Восток и в Афганистан позволяет решить ряд важных стратегических задач:

·        получить доступ к энергоносителям Туркмении, Узбекистана и Казахстана и через территорию дружественного Пакистана осуществлять их транспортировку;

·        выйти в тыл главному оппоненту Ирану;

·        установить непосредственный контакт с границами Китая - страны, которая является основным противовесом США на Дальнем Востоке;

·        вбить клин между Россией и ее соседями на основе помощи США странам Средней Азии;

·        с помощью программ оборонного значения вытеснить Россию с рынка вооружений в Средней Азии;

·        получить возможность управлять с территории Афганистана конфликтами, которые не разрешены в Средней Азии;

·        создать прочное “кольцо” вокруг России, несмотря на все заверения президента США Буша.

Здесь уместно напомнить, что планирование и осуществление миротворческих операций при решающей роли США давали Вашингтону на определенном этапе преимущества по распространению своего геополитического влияния. Об этом свидетельствует Косово, где США поставляло Армии освобождения Косово (АОК) оружие и даже инструкторов - через структуры, связанные с ЦРУ, и оказывало албанцам политическую помощь... Опираясь на “миротворческие” силы, призванные защищать балканские народы от “вооруженных экстремистов”, Вашингтон поставил у власти в Косово лидеров этих экстремистов, а в Македонии позволил создать им плацдарм для реализации их вожделений о “великой Албании”. Иными словами, укрепил свои стратегические позиции на Балканах за счет законных прав и интересов их народов. Не такой ли сценарий будет разыгран в среднеазиатских государствах?

Антитеррористическая опрация, по-сути, является стержнем, основой для геостратегического проникновения в этот важнейший азиатский регион.

Москва и Дели поддерживают американскую операцию не только во имя сокрушения бен Ладена и талибов, но имея в виду своих мятежников и сепаратистов. У индийцев это прежде всего боевики в Кашмире, а у России - в Чечне. Россия и Индия хотели бы, чтобы США внесли эти мятежные группировки в перечень террористических структур. Индийцам удалось тут добиться некоторого успеха. По крайней мере, две воинственные исламистские группировки, базирующиеся в Пакистане, в черных списках Госдепартамента уже числятся. России же приходится довольствоваться тем, что Вашингтон несколько приглушил критику действий российских силовиков в Чечне.

Кто будет править Афганистаном после талибов? Такая постановка вопроса может показаться несерьезной сегодня, когда разгром фанатичных приверженцев муллы Омара отнюдь не выглядит неизбежным финалом конфликта. Тем не менее, государства, причастные к военной кампании, открыто выдвигают претензии на то, чтобы повлиять на формирование будущего правительства Афганистана. Скорее всего, в формировании коалиционного правительства решающее слово будет принадлежать Вашингтону. В игре участвуют также независимые государства, возникшие на постсоветском пространстве, а это Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан.

Для Узбекистана поражение талибов означает снятие вопроса узбекской исламской оппозиции, которую возглавлял Джума Намангани, стремившийся создать халифат в Ферганской долине. В 1989 году Намангани, тогда еще пользовавшийся своим настоящим именем Джумабай Ходжиев, демобилизовался из воздушно-десантных войск Советской армии. Отслужив в Афганистане, он вернулся в Узбекистан и поступил в ряды боевой исламской группировки “Товба”, главным лозунгом которой было установление в Ферганской долине законов шариата. В 1992 году радикальная организация, приучавшая своих членов к “джихаду”, была вынуждена уйти в подполье, а сам Намангани сбежал в Таджикистан. Там он встретил лидера Исламского движения Узбекистана Тахира Юлдашева и стал его ближайшим помощником. В 1993 году Намангани вернулся в Афганистан вместе с таджикской оппозицией в качестве амира исламистских движений Узбекистана и Таджикистана; прошел боевую подготовку среди моджахедов в лагерях Тахара и Кундуза. Предположительно именно там он познакомился с Усамой бен Ладеном, а также завязал отношения с духовными лидерами и спецслужбами мусульманских стран. Намангани был назначен командующим всеми силами "талибана" на севере Афганистана, а под его начало было передано не менее 30 тысяч бойцов.

Что касается Китая, то он ведет свою партию осторожно, присматриваясь к разворачивающимся событиям. У него негладкие отношения с Индией и деловые отношения с Пакистаном. Кроме того, в Афганистане присутствует тень Ирана, делая довольно зримым возрождение исторического трехстороннего ривалитета (соперничества): Иран- США- Пакистан, хотя можно предположить , что в этой ситуации Россия не останется безучастной в этой к афганским делам. Невооруженным глазом видно, что соседние страны Пакистан и Иран, хотят сохранить своё влияние в Афганистане. Пакистан настаивает на том, чтобы крупнейшая народность Афганистана - пуштуны – играла определяющую роль, а в том, что подобные притязания не слишком способствуют установлению мира, афганцы смогли убедиться на собственном опыте.

Иран бысто соорентировался в этой ситуации и уже 20 ноября открыл свое посольство в Кабуле. Россия также высадила свой “десант” в Кабуле.для обустройства посольства, которое планируется до конца этого года и консульство в Мазари – Шарифе. Вслед за прибывшей в Афганистан рабочей группой из представителей МИДа, Минобороны и МЧС РФ 26 ноября впервые за последние годы в аэропорту Баграм совершили посадку 12 российских военно-транспортных самолетов с грузами технического имущества и подразделением российских спецназовцев для охраны открывающейся в Кабуле миссии России. Это вызвало определенную реакцию в Вашингтоне и. госсекретарь США Колин Пауэлл обратился к своему российскому коллеге Игорю Иванову за разъяснениями по поводу присутствия российских военных в афганской столице. Вашингтон беспокоят сообщения о том, что под видом гуманитарных грузов Россия якобы перебрасывает в Афганистан военную технику и специалистов с тем, чтобы укрепить политические позиции своего стратегического союзника - Северного альянса. Безусловно, повод для разногласий между Россией и США есть: в Кабуле действительно высадились не только спасатели и дипломаты, но и представители Минобороны, чего в Москве никто и не скрывает. Россия продолжает "продавливать" собственное решение проблемы устройства Афганистана. Именно политическая активность России в Афганистане и беспокоит США. Хотя у Москвы нет ресурсов и возможностей для полного контроля всех фракций в афганском руководстве, но в интересах Москвы широкая автономия северных - узбекских и таджикских провинций, имеющих общую границу со странами СНГ. Формирование провинциальных правительств (узбекских, таджикских и др.) с широкими полномочиями дало бы возможность "замкнуть" их на Россию и установить плотный контроль за ситуацией в "мягком подбрюшье" Содружества.

Все это свидетельствует о том, что борьба за создание коалиционного правительства и влияние на Кабул будет нелегкая. К тому же, захватив Кабул вопреки пожеланиям Вашингтона, таджикские, узбекские и хазарейские лидеры Северного альянса застолбили себе в этом правительстве значительное участие, к чему тайно и стремились. Сейчас речь идет о количественном представительстве в нем пуштунов — фактически афганской титульной нации. Положение осложняется тем, что пуштунские племена по обе стороны южного периметра линии Дюранда — как в Афганистане, так и в Пакистане. Свои условия пытается диктовать и ООН, выдвинув двухлетний план политического урегулирования в Афганистане после свержения режима талибов. В рамках этого плана традиционный совет старейшин – лойя джирга – утвердит состав правительства, в котором будут представлены все основные этнические группы. Руководство ООН и западные лидеры хотят, чтобы новое правительство Афганистана было достаточно представительным, чтобы оно не препятствовало распределению гуманитарной помощи, соблюдало права женщин, боролось с незаконным оборотом наркотиков и жило в мире с соседними странами.

Война с талибами внесла свои коррективы в расстановку сил в Афганистане. Нынче Мазари-Шариф и большая часть севера страны подпали под контроль узбекского генерала Абдул Рашида Дустума, в Кабуле превалирующей силой являются таджики-сунниты во главе с генералом Фахимом, в столицу уже возвратился президент Исламского Государства Афганистан Бурхануддин Раббани. Герат на западе вернулся под власть таджика-шиита Исмаил Хана; Хазараджат, Бамиан и прилегающие районы в центре подчиняются хазарейскому лидеру Кариму Халили. Все они внесли решающий вклад в разгром талибов. Пуштунский участник НОФ (национального объединенного фронта) — Абд Рабб Расул Сайяф, лидер афганских ваххабитов, обосновался в своей родовой вотчине — провинции Парван, к западу от Кабула. Другой пуштун, лидер фундаменталистской группировки “Хезб-е исламий-е Афганистан” (исламская партия) Гульбеддин Хекматиар претендует на влияние сразу в ряде провинций: Логар на юго-востоке, Хост и Пактия южнее. Хекматиар, который всегда был козырным тузом американцев во время противостояния с СССР в Афганистане и постоянным джокером Пакистана, сейчас находится в эмиграции в Иране, но намерен вернуться на родину. Характерно, что, будучи формально участником северного НОФ, он выступил в поддержку талибов в их борьбе против “американских захватчиков”. Кунар и Газни также перешли под контроль племенных вождей пуштунов. Ключевая пуштунская провинция Нангархар с центром в Джелалабаде подпала сначала под власть престарелого фундаменталиста Юнеса Халеса, но затем, по решению местной шуры (совета), во главе ее встал хаджи Абдул Кадыр, брат недавно повешенного талибами пуштунского вождя Абдул Хака. В целом же пуштуны, являющиеся титульной нацией Афганистана (свыше 50% населения), глубоко расколоты в отношении талибов, и многие племена, в том числе в провинции Кандагар, готовы силой вытеснить муллу Омара и его приспешников из одноименного “духовного центра” движения “Талибан”. Такова далеко не полная, но крайне пестрая по этническому и конфессиональному признаку чересполосица, с которой придется иметь дело ООН при попытке формирования “правительства национального единства”. Путь к политическому урегулированию конфликта остаётся тернистым, поскольку весьма непросто разделить власть между 50 группировками и кланами. Сделать это не удастся и в Бонне. Успехом можно было бы считать договорённость о признании авторитета собрания старейшин, которое до следующих выборов обеспечивало бы минимум порядка в стране. Северный альянс претендует на власть.

Лидер Северного альянса Раббани намерен возглавить переходное правительство. Но как быть, если остальные группы и кланы проявят к нему недоверие? А тем временем, в понедельник 26 ноября руководство стран G8 обнародовало обращение ко всем участникам афганского политического процесса с призывом к созданию правительства “национального единства”. Отмечая благоприятное значение открывающихся в Бонне переговоров о создании коалиционного правительства Афганистана, лидеры стран G8 отмечают, что новое правительство должно “обеспечить независимость, территориальную целостность страны, а также обеспечить мирное сосуществование Афганистан с его соседями”. Вместе с тем в обращении G8 указывается, что оказание зарубежной помощи в восстановлении экономики Афганистана будет “напрямую зависеть” от выполнения афганцами рекомендаций по формированию нового правительства.

Естественно, что афганская эпопея вполне может завершиться в другом азиатском районе и для этого есть все основания. Безусловно, сегодня главным оппонентом США на Ближнем Востоке является Саддам Хуссейн. С ним можно покончить, не перебрасывая авиацию и войска с континента США, они уже здесь находятся.

В то же время Jane's Security считает, что наиболее вероятной мишенью для новой фазы военной антитеррористической операции США станет Ливан, а точнее долина Бекаа к востоку от Бейрута. Двумя основными причинами, следуя котором американцы выберут для нанесения удара именно долину Бекаа, авторы материала считают то, что в долине находится несколько тренировочных баз боевиков террористических организаций “Хезболлах”, Народный фронт освобождения Палестины и др., а также то, что там же обосновались крупнейшие на Ближнем Востоке производители марихуаны. Последнюю причину американские военные рассматривают как чрезвычайно важную, пишет Jane's, так как именно торговцы марихуаной, по мнению Вашингтона, спонсируют антиамериканскую террористическую деятельность. В то же время издание отмечает, что начало американцами военной операции в долине Бекаа приведет к конфликту с Сирией, чьи войска дислоцируются там еще с 1976 года.

Неисключено, что удары могут быть нанесены по Ираку, который уже давно находится в списке Государственного департамента, в котором перечислены страны, поддерживающие терроризм. По словам президента Буша, уже один этот список - вполне достаточное основание для того, чтобы Соединенные Штаты внимательно наблюдали за Ираком и другими странами, которые, как многие полагают, хотят иметь оружие массового поражения: “Если у них будет такое оружие, и они будут терроризировать другие страны, они будут призваны к ответу”, - сказал президент. Отвечая на вопрос журналистов, что произойдет, если Саддам Хусейн по-прежнему будет отказывать во въезде инспекторам ООН, президент Буш ответил: “Вот тогда он и узнает, что произойдет”.

Борьба с исламским фундаментализмом - политическая, экономическая, психологическая - рассчитана на годы, если не на десятилетия. Тектонические процессы в Азии продолжаются, и геополитический союзник для США и НАТО необходим по-прежнему. Здесь и вытекает основной вопрос: может ли Россия быть союзником Запада в борьбе с разного толка экстремистами в длительной стратегической перспективе?