Военная ядерная программа была начата в середине 70-х годов и была ориентирована на урановый путь создания ядерного оружия. По имеющимся данным, страна располагает технологическими возможностями для ускоренного производства 6-12 ядерных устройств мощностью до 20 кт. Объективным условием для этого является независимость Пакистана в обеспечении расщепляющимися материалами, поскольку в ряде районов страны имеются достаточные запасы урановых руд. В последнее время появились также данные об интересе пакистанских ученых к использованию в военных целях плутония.
Официальные власти Пакистана не отрицают способности производить ядерное оружие, однако утверждают, что не будут создавать его для использования против какой-либо определенной страны, а "поддержание военной готовности" диктуется "сохранением дисбаланса" в военной области между ним и Индией.
Пакистан является членом МАГАТЭ, однако не присоединился к Договору о нераспространении ядерного оружия и к Конвенции о физической защите ядерного материала, не участвует в международных договоренностях относительно контроля за ядерным экспортом.
Наличие собственной научно-исследовательской базы, необходимого научного персонала и современной технологии обогащения урана до 90% способствует успешному развитию ядерной программы. Завод в Кахуте обеспечивает ядерным топливом АЭС в Карачи и создает запасы для будущих станций.
При строительстве АЭС, проведении научных исследований и создании индустриальной основы для производства собственных ядерных реакторов Пакистан планирует опираться на помощь со стороны КНР. Несмотря на активное противодействие США и других западных стран, в конце 1992 года правительством принято решение о приобретении в Китае ядерного реактора мощностью 300 МВт.
В ближайшие
годы Пакистан намерен добиваться строительства по крайней мере еще 2-3 атомных
реакторов (один из которых с энергетическим блоком в 300 МВт будет построен КНР
в течение 6 лет). До завершения строительства новых реакторов предполагается
модернизировать и продлить срок эксплуатации карачинской станции еще на 20 лет.
Руководство страны осознает, что приобретение атомных технологий и оборудования
на мировом рынке находится в прямой зависимости от подписания ДНЯО. Без этого
Пакистану остаются фактически недоступными западные проекты современных
реакторов на быстрых нейтронах, которые могут служить источником получения оружейного
урана-235 или плутония.
В целом можно утверждать, что пакистанская ядерная технология находится на достаточно высоком уровне, и ядерный центр в Кахуте.Начало реализации ядерной программы Пакистана относится к 1972 году, когда президент З.А. Бхутто подписал приказ о создании Министерства науки и технологии и расширении деятельности Комиссии по атомной энергии (КАЭ). На начальном этапе в КАЭ работало менее 300 ученых и инженеров, к концу 90-х годов в ядерной программе Пакистана участвовало уже от 7 до 10 тысяч человек.
Реализация ядерной программы Пакистана опирается на развитую инфраструктуру, в которую входят:
· предприятия по добыче урановой руды и производству уранового концентрата;
· производство гексафторида урана;
· производство обогащенного урана;
· производство ядерного топлива;
· ядерные энергетические реакторы;
· ядерные исследовательские реакторы;
· производство тяжелой воды;
· производство по переработке ОЯТ;
· научно-исследовательские ядерные центры.
Большинство предприятий атомного цикла построены с помощью западно-европейских, канадских, американских или китайских фирм и не находятся под гарантиями МАГАТЭ. Завод в Кахуте (1982 г.) имеет производительность более 45 кг в год урана высокой степени обогащения. По различным оценкам к 1998 году Пакистан имел до 700 кг оружейного урана. Ядерные энергетические реакторы строились с помощью США и Канады, которые поставили в Пакистан ядерное топливо и тяжелую воду (на АЭС «Канупп» распространяются гарантии МАГАТЭ).
На начальном этапе разработка ядерных боеприпасов осуществлялась на уровне проектирования, изготовления и отладки неядерных компонент взрывного устройства и проведения соответствующих НИОКР. В 1999 году руководитель исследовательского комплекса А.К. Хан заявил, что уже в 1984 году Пакистан осуществил успешные «холодные» испытания ядерного взрывного устройства. По заявлению бывшего начальника штаба сухопутных войск генерала Аслама Бега, специалисты KRL в 1986 году завершили проектирование, конструирование и разработку систем обеспечения и создали прототип ядерного взрывного устройства. В 1989 году началось серийное производство ядерных боеприпасов.
По мнению западных экспертов, Пакистан, начиная с середины 80-х годов, осуществлял разработку ядерных боеприпасов на основе оружейного урана. По их данным в это время Пакистану было очень трудно наработать необходимое количество плутония, поскольку мощность исследовательских реакторов была незначительной и на них, как и на реактор «Канупп», распространялись гарантии МАГАТЭ. В то же время, в 1999 году А.К. Хан заявил, что Пакистану удалось параллельно разработать технологию создания ядерных боеприпасов как на основе оружейного урана, так и на основе оружейного плутония. Рассматриваются две основные возможности скрытого получения плутония Пакистаном. В первом сценарии Пакистан мог получить некоторое количество плутония или ОЯТ из Китая. Во втором сценарии рассматривается возможность скрытого помещения специальных ТВС (тепловыделяющих сборок) для наработки плутония в реактор «Канупп», избегая контроля МАГАТЭ.
Отмечается, что успехи Пакистана в создании ракет средней дальности в значительной степени базируются на сотрудничестве с другими странами, в первую очередь КНР и КНДР. Не исключается возможность расширения сотрудничества Пакистана с Ираном, которое поможет разрешить сложные финансовые проблемы, стоящие перед Пакистаном.
У травні 1998 р. Індія, а потім Пакистан кинули виклик світовим нормам нерозповсюдження ЗМЗ, провівши випробування ЯЗ. Нині Індія і Пакистан продовжують розробку та удосконалення ЯЗ. У 2002 р. їх амбіції та прикордонні сутички мало не призвели до застосування ЗМЗ.
С 1992 г. Индия стала настойчиво заявлять о претензиях на место постоянного члена в Совете Безопасности ООН. Продолжая придерживаться традиционной для нее линии на отказ от подписания Договора о нераспространении ядерного оружия, она в 1996г. не поставила свою подпись под получившим по существу единодушное одобрение членов мирового сообщества Договором о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.
Поставив себя тем самым в положение полуизоляции, Дели потерпел поражение в ООН на выборах кандидата на место представителя от Азии в непостоянные члены СБ12.
Позиция Дели по нераспространению ядерного оружия с момента включения этого вопроса в международную повестку дня (т.е. со второй половины 60-х годов) отличалась непреклонностью и наличием особой логики. Заявляя о необходимости всеобщего ядерного разоружения и уничтожения всех запасов накопленных ядерных средств, а также другого оружия массового поражения, Индия отказывается признать полезными какие-либо частные решения по этой проблеме. Сложившиеся ограничения числа ядерных держав пятью государствами представляется ей дискриминацией, тем более что среди них находится Китай, способный угрожать ее национальной безопасности13.
По мнению официального Дели, распространение ядерного оружия может быть реально прекращено лишь в том случае, если оно само по себе потеряет ценность, если оно перестанет быть признаком власти и могущества и единственным гарантом обеспечение национальной безопасности. Иначе “пороговые” и неядерные страны также будут стремиться укреплять свою безопасность путем обладания ядерным оружием, что сведет на нет все усилия по установлению режима его нераспространения14. Такой подход будет особенно опасен в регионах, где сохраняется высокий уровень конфронтационности в отношениях между отдельными государствами. Поэтому, по мнению индийских экспертов, единственный путь к реальному обеспечению нераспространения ядерного оружия – это его полное запрещение15.
Следует отметить, что отношение Индии к проблеме нераспространения ядерного оружия имеет не только региональное и глобальное измерения, но также является предметом дискуссий между различными политическими партиями и общественными группами внутри страны. Фактор угрозы со стороны, в первую очередь, ядерного Китая, а также и “околоядерного” Пакистана, последовательно используется руководством Индии во внутриполитических целях ради консолидации различных политических сил и борьбы с оппозицией перед лицом внешней опасности. В настоящее время выдвигаются и доводы, связанные с возникновением новых ядерных держав на месте трех бывших советских республик. Так, Дж. Д. Сетхи (“Хиндустан Таймс”) выдвигает четыре причины, по которым Индия должна немедленно сделать ядерный выбор:
1. Это единственный ответ на угрозу безопасности Индии со стороны Китая и аргумент против любого возможного шантажа в кризисных ситуациях.
2. Ускоренного решения этого вопроса требует ситуация с ядерным оружием в бывших республиках СССР.
3. Независимо от того, сделает ли Пакистан последний шаг в сторону обладания бомбой или нет, пакистано-китайский альянс остается серьезной угрозой безопасности Индии.
4. В результате коллапса Советского Союза в Индии в один момент исчезло ощущение реальной или психологической защищенности, и она осталась абсолютно уязвимой.
Точка зрения правительства Индии и большинства индийских экспертов по вопросу присоединения к Договору остается неизменно негативной, о чем свидетельствуют и заявления премьер-министра Индии Нарасимха Рао, сделанные им в течение 1994 г. как у себя на родине, так и во время официальных визитов в США и другие страны Запада.
Ядерная
политика Индии продолжает соединять в себе развитие ядерной технологии с целью
использования ее в мирных целях с сохранением при этом возможности выбора и
перехода “ядерного порога” в военной области.